‘Али ибн аль-Хусейн ибн ‘Али
(Зейн-аль-‘Абидин)

Мне никогда не случалось видеть курайшита лучшего, чем ‘Али ибн аль-Хусейн.

Аз-Зухри

В этот особенный год была перевёрнута последняя страница в истории персидских царей. Йездигерд, последний персидский царь, погиб бездомным и гонимым. Его полководцы, стража и члены его семьи попали в плен к мусульманам. Их отвезли в пресветлую Медину. Пленников было много, и ценность их была велика. Медина никогда не видела такое огромное количество пленных, причём столь важных. Среди пленных были и три дочери Йездигерда.

* * *

Люди подошли к пленникам и за несколько часов раскупили всех. Вырученные деньги были отправлены в казну мусульман. Остались только дочери царя Йездигерда. Они отличались красотой и свежестью и были юными девушками. Когда их выставили на продажу, они стояли, потупив взоры — такое это было унижение для них. Опечаленные, они тихо плакали. ‘Али ибн Абу Талиб почувствовал жалость к ним и пожелал, чтобы их купил тот, кто относился бы к ним хорошо и заботился бы о них.

И это неудивительно. Ведь Посланник Аллаха (мир ему и благословение Аллаха) говорил: «Проявляйте милосердие к знатному представителю народа, когда тот унижен».

Он подошёл к ‘Умару ибн аль-Хаттабу и сказал:

— О повелитель верующих… Поистине, к дочерям царей требуется особое отношение — не такое, как к остальным.

‘Умар сказал:

— Ты прав… Но что же с ними делать?

‘Али сказал:

— Нужно назначить высокую цену за них, а потом предоставить им самим выбрать одного из тех, кто готов заплатить за них такую цену.

‘Умар согласился с предложением ‘Али.

Одна из царских дочерей выбрала ‘Абдаллаха, сына ‘Умара ибн аль-Хаттаба. Вторая выбрала Мухаммада, сына Абу Бакра ас-Сыддика. А третья, по имени Шах-Зинан, выбрала аль-Хусейна, сына ‘Али ибн Абу Талиба, внука Посланника Аллаха (мир ему и благословение Аллаха).

* * *

Шах-Зинан приняла ислам, став искренней мусульманкой. Она обрела религию истины, освободилась из рабства. Она стала женой после того, как была невольницей, и обрела свободу.

Она решила порвать все связи со своим языческим прошлым. Она отказалась от своего прежнего имени Шах-Зинан, и её стали называть Газаля. Девушке достался прекрасный муж, человек, достойный царской дочери. Только одна мечта оставалась неисполненной — мечта о ребёнке.

И Аллах почтил её, и она родила аль-Хусейну красивого мальчика. Она назвала его ‘Али в честь ‘Али ибн Абу Талиба (да будет доволен им Аллах и да сделает Он его довольным).

Однако радость Газали продлилась недолго. У неё началась послеродовая горячка, и она покинула этот мир, не успев насладиться общением со своим ребёнком…

* * *

Заботы о младенце взяла на себя невольница аль-Хусейна, которая полюбила мальчика больше, чем любит мать собственного ребёнка, и заботилась о нём больше, чем заботится мать о единственном сыне. Мальчик рос, не зная иной матери, кроме неё.

* * *

Стоило ‘Али ибн аль-Хусейну достигнуть того возраста, с которого человек уже способен приобретать полезное знание, как он прикипел душой к этому достойному занятию. Первой его школой стал его дом. Ах, что это был за дом!..

Его первым учителем стал его отец — аль-Хусейн ибн ‘Али. Ах, какой это был учитель!..

Второй школой ‘Али ибн аль-Хусейна стала мечеть Посланника Аллаха (мир ему и благословение Аллаха) в Медине. В те дни в мечети Посланника Аллаха (мир ему и благословение Аллаха) ещё можно было встретить немало доживших до того времени сподвижников. Также она была наполнена старейшими последователями сподвижников.

И те, и другие открывали свои сердца для множества сыновей благородных сподвижников и учили их правильно читать Книгу Всевышнего Аллаха, пересказывали им хадисы Посланника Аллаха (мир ему и благословение Аллаха) и разъясняли им их смысл, а также рассказывали им о жизни Посланника Аллаха (мир ему и благословение Аллаха) и его военных походах. Кроме того, они читали им стихи арабов и учили их понимать красоту этой поэзии. Они наполняли юные сердца своих учеников любовью к Всевышнему Аллаху, страхом перед Ним и богобоязненностью. И они становились деятельными учёными и людьми, которые следовали прямым путём сами и указывали этот путь другим.

* * *

Но сердце ‘Али ибн аль-Хусейна ни к чему не было привязано так, как привязалось оно к Книге Всевышнего Аллаха, и ничто так не потрясало его чувства, как благие обещания и угрозы, содержащиеся в Коране. Когда он читал аят, в котором упоминался Рай, сердце его готово было выскочить из груди — так оно стремилось в Рай. А когда ему доводилось слышать аят, в котором упоминался Адский огонь, он вздыхал так тяжко, словно пламя Геенны полыхало у него внутри.

* * *

Когда ‘Али достиг расцвета молодости и приобрёл много знания, праведное мединское общество обрело в его лице одного из самых усердно поклоняющихся Аллаху и богобоязненных представителей бану Хашим. Он был одним из самых достойных и благонравных, добродетельным и благочестивым и обладал глубокими знаниями.

Он с таким усердием поклонялся Всевышнему и был настолько богобоязненным, что в период между омовением и началом молитвы его нередко охватывала дрожь. Он дрожал так, что окружающие замечали это. Когда с ним заговорили об этом, он сказал:

— Горе вам! Как будто вы не знаете, перед кем мне предстоит сейчас стоять, и как будто вам неведомо, с кем я собираюсь вести тайную беседу.

* * *

Юноша-хашимит так поклонялся Аллаху и столь тщательно совершал каждое предписанное Им действие, что люди даже прозвали его Зейн-аль-‘Абидин — «украшение поклоняющихся». Они забыли или почти забыли его настоящее имя и заменили его этим прозвищем.

Он подолгу и с упоением совершал земные поклоны, так что жители Медины стали называть его Саджжад — «совершающий много земных поклонов». И его душа и сердце были так чисты, что его прозвали также Закий — «чистый».

* * *

Зейн-аль-‘Абидин был убеждён в том, что духом поклонения и величайшим его видом является мольба. И он любил обращаться к Аллаху с мольбами, взявшись за покров Каабы. Он часто приходил к древнему Дому и говорил:

— Господи, Ты дал мне вкусить милость Твою и пролил на меня блага Твои, и я стал взывать к Тебе, чувствуя себя в безопасности и не испытывая страха, и просить Тебя, ощущая близость Твою и не опасаясь… Господи, поистине, я прошу Тебя так, как просит тот, кто бесконечно нуждается в милости Твоей и чьих сил не хватит, чтобы соблюдать права Твои в полной мере… Прими же от меня мольбу утопающего странника, который не может найти иного спасителя, кроме Тебя, о Щедрейший!

* * *

Однажды Тавус ибн Кейсан увидел, как Зейн-аль-‘Абидин стоял в тени Каабы, бормотал что-то, словно погибающий, и плакал, как плачет тяжело больной, и обращался к Аллаху с такой мольбой, с которой обычно обращается попавший в беду. Тавус подождал, пока он перестанет плакать и завершит свою мольбу, после чего подошёл к нему и сказал:

— О потомок Посланника Аллаха (мир ему и благословение Аллаха), я видел твоё состояние сейчас. Ты обладаешь тремя достоинствами, которые, как я надеюсь, спасут тебя от страха (в Судный день).

Зейн-аль-‘Абидин спросил:

— Какие же, о Тавус?

Тот ответил:

— Одно из них заключается в том, что ты — потомок Посланника Аллаха (мир ему и благословение Аллаха). Второе — заступничество твоего прадеда за тебя. А третье — милость Аллаха.

Зейн-аль-‘Абидин сказал:

— О Тавус, поистине, моё родство с Посланником (мир ему и благословение Аллаха) не может гарантировать мне спасение, после того как я слышал слова Всевышнего Аллаха: «А в тот день, когда затрубят в Рог, между ними не останется родственных связей» (23:101). Что же до заступничества моего прадеда за меня, то ведь Аллах — возвышенны слова Его! — говорит: «Они заступаются только за тех, кем Он доволен» (21:28). Что же до милости Аллаха, то Всевышний Аллах сказал: «Поистине, милость Аллаха близка к творящим добро» (7:56).

* * *

Богобоязненность воспитала в Зейн-аль-‘Абидине многие достойные качества, благородство и кротость.

Сборники жизнеописаний полны историй о его благородных поступках и достойном поведении.

Аль-Хасан ибн аль-Хасан рассказывает такую историю: «Как-то раз мы с моим двоюродным братом Зейн-аль-‘Абидином поссорились и я пришёл к нему разъярённый. А он в это время сидел в мечети вместе со своими товарищами. Я высказал ему всё, что у меня накопилось. Он сидел молча, ничего не говоря. Потом я ушёл.

Когда настала ночь, кто-то постучал в дверь. Я встал, чтобы посмотреть, кто пришёл.

Оказалось, что это Зейн-аль-‘Абидин. Я не сомневался, что он пришёл для того, чтобы отплатить мне за обиду, которую я нанёс ему. Однако он сказал: «Брат мой, если то, что ты сказал мне, правда, то да простит Аллах меня. А если ты сказал неправду, то да простит Аллах тебя».

Сказав это, он попрощался и ушёл. Тогда я догнал его и сказал: «Клянусь, я никогда больше не сделаю ничего из того, что неприятно тебе!» Он смягчился и сказал: «Можешь забыть о том, что ты сказал мне».

* * *

Один из жителей Медины рассказывает: «Когда Зейн-аль-‘Абидин вышел из мечети, я последовал за ним и стал поносить его, не имея никаких причин для этого. Люди бросились ко мне, желая проучить меня, и если бы им удалось схватить меня, они бы непременно переломали мне кости, прежде чем отпустить. Зейн-аль-‘Абидин повернулся к людям и сказал: “Оставьте человека в покое”. И они оставили меня в покое. Увидев, как я испуган, он повернулся ко мне с приветливым выражением лица и успокоил меня, после чего сказал: “Ты поносил нас, упоминая о том, что тебе известно, а то, чего ты о нас не знаешь, ещё хуже”. Потом он спросил меня: “Есть ли у тебя какая-нибудь потребность, в удовлетворении которой мы могли бы помочь тебе?” Мне стало стыдно перед ним, и я ничего не ответил. Увидев, что мне стыдно, он набросил на меня плащ, который был на нём, и велел дать мне тысячу дирхемов. И после этого каждый раз, встречая его, я непременно говорил: “Я свидетельствую, что ты один из потомков Посланника Аллаха (мир ему и благословение Аллаха)!”»

Один из слуг Зейн-аль-‘Абидина рассказывает: «Я был рабом ‘Али ибн аль-Хусейна и как-то раз он отправил меня куда-то с поручением. Я задержался, а когда я вернулся, он ударил меня кнутом. Я заплакал и сильно разозлился на него, потому что до этого он никогда никого не бил. И я сказал ему: “Побойся Аллаха, о ‘Али ибн аль-Хусейн. Ты отправляешь меня с поручением, а когда я выполняю его для тебя, ты бьёшь меня?!” Он заплакал и сказал: “Иди в мечеть Посланника (мир ему и благословение Аллаха), соверши молитву в два рак‘ата, а потом скажи: ‹О Аллах, прости ‘Али ибн аль-Хусейну› А когда сходишь и сделаешь это, ты свободен ради Лика Аллаха”. И я пошёл в мечеть, совершил молитву и обратился к Аллаху с мольбой… Домой я вернулся уже свободным».

* * *

Всевышний Аллах дал Зейн-аль-‘Абидину щедрый удел. У него была очень прибыльная торговля и прекрасные пашни. За имуществом следили его слуги. Земледелие и торговля приносили ему большие доходы, однако богатство не сделало его высокомерным, и от обилия благ он не стал надменным и горделивым. Он использовал имущество в мире этом, чтобы преуспеть в мире вечном, и его богатство было прекрасным богатством праведного человека. Больше всего из дел благочестия он любил подаваемую тайно милостыню. Когда на землю опускалась ночная мгла, он взваливал на свою слабую и худую спину мешки с мукой и выходил из дома, пока другие люди спали. И он ходил по кварталам Медины, подавая милостыню тем нуждающимся, которые стыдились досаждать людям своими просьбами.

В Медине было немало людей, которые жили, не зная, откуда и каким путём приходит к ним их обильный удел. И только когда ‘Али ибн аль-Хусейн Зейн-аль-‘Абидин скончался и удел этот перестал появляться у них, они поняли, кто приносил им его.

Когда тело покойного Зейн-аль-‘Абидина положили на стол для омывания покойных, омывавшие его обнаружили на его спине тёмные следы и спросили:

— Что это?

Люди ответили им:

— Это следы от мешков с мукой, которые он приносил в сотню мединских домов. Эти дома лишились своего кормильца с его смертью.

* * *

Также известно множество случаев освобождения рабов Зейн-аль-‘Абидином — так много, что в это даже трудно поверить. Он отпускал раба на свободу, если тот совершал какой-нибудь хороший поступок, — в награду за это благое дело. И он освобождал раба, если тот совершал какой-нибудь скверный поступок, а потом раскаивался, — в награду за его покаяние. Утверждали даже, что он отпустил на свободу тысячу рабов и что он не держал у себя в услужении рабов и рабынь больше одного года. Больше всего рабов Зейн-аль-‘Абидин освобождал в ночь на праздник разговения (‘ид аль-фитр). В эту благословенную ночь он старался освободить так много рабов, как только мог. Он просил их повернуться в сторону киблы и сказать: «О Аллах! Прости ‘Али ибн аль-Хусейну». А потом он щедро одаривал — так щедро, что праздник получался радостным вдвойне.

* * *

Зейн-аль-‘Абидин занимал в сердцах людей такое место, какого не удостоился никто из его современников. Люди искренне любили и почитали его. Они были очень привязаны к нему и постоянно искали встречи с ним, стремясь увидеть его, когда он выходил из дома или входил в него, шёл в мечеть или возвращался оттуда.

* * *

Рассказывают, что однажды Хишам ибн ‘Абд-аль-Малик прибыл в Мекку для совершения хаджа. В то время он был наследником халифа. Он отправился совершать обход вокруг Каабы, собираясь прикоснуться к Чёрному камню. Окружавшая его стража принялась окрикивать людей, чтобы они разошлись и освободили Хишаму путь. Но никто не подвинулся и не отреагировал на крики солдат, потому что это был Дом Аллаха, и все люди — Его рабы. В это время послышались слова «Нет божества, кроме Аллаха» и такбиры, доносящиеся издалека. И люди повернулись в ту сторону, откуда слышался голос. Появился человек в окружении небольшой группы людей. Он был красивым и худым. На нём был изар и накидка. Между глаз у него виднелся след от земных поклонов.

И люди разом расступились перед ним, выстроившись в два ряда. Исполненные искренней симпатии и любви взоры встретили его и проводили до самого Чёрного камня, к которому он подошёл и припал.

Один из приближённых Хишама ибн ‘Абд-аль-Малика спросил Хишама:

— Что это за человек, к которому люди отнеслись с таким почтением и которому выказали такое уважение?

Хишам сказал:

— Я не знаю его.

А поэт аль-Фараздак присутствовал при этом. Он сказал:

— Если Хишам его не знает, то я-то точно его знаю… И весь мир его знает. Это ‘Али ибн аль-Хусейн, да будет доволен Всевышний Аллах им, его отцом и его дедом.

Потом он продекламировал:

Он тот, чьи шаги знает Батха,

И Дом, и простая, и святая земля…

Потомок лучшего из всех рабов Аллаха,

Он сердцем чист и пред Аллахом преисполнен страха.

Потомок Фатымы, коль ты его не знаешь,

И дед его сделан Всевышним печатью пророков.

Вопрос твой: «Кто он?» не вредит ему. Не знаешь?

И пусть… Арабам, неарабам — всем известен он.

Руки его благодатны, щедры и всем пользу приносят.

Люди идут к нему, и руки его не бывают пустыми.

Открыт и радушен, бояться его нет причины.

Украшают его благой нрав и благие деяния.

Он «нет» не сказал никому — разве что в ташаххуде,

И если б не это, он всем только «да» говорил бы…

Добром окружил он людей, им помог, и рассеялся

Мрак вокруг них, и бедность ушла и лишения.

И завидев его, курайшиты уверенно скажут:

Великодушия предел — его великодушие.

Стыдливо он взор опускает, и люди тоже — почтение!

С ним говорят, только если он улыбается.

И палка в руках его такой аромат источает,

Благоухает, и нос его столь благороден

Он от Посланника Аллаха род ведёт свой.

Прекрасны корни, качества, деянья…

* * *

Да будет доволен Аллах правнуком Посланника Аллаха (мир ему и благословение Аллаха) и да сделает Он его довольным!

Это был уникальный образец человека, который боится Аллаха тайно и явно и до самозабвения страшится Его наказания и стремится к Его награде.